Истинный адепт Ататюрка

Неудавшаяся попытка военного переворота в июле 2016 года и конституционный референдум 2017 внутри страны и за ее пределами широко рассматриваются как начало «Новой Турции». При этом «Новая Турция» представляется как вполне новая реальность, которая существенно отличается от девяностопятилетнего государства, предшествующего республиканскому периоду. По этой причине Стивен Кук -  эксперт Совета по международным отношениям (одного из самых крупных мозговых центров США) - поспешил объявить, что «современная Турция умерла», и мы имеем дело с совершенно новым государством. В своей статье под названием «Покойся с миром Турция: 1921-2017», опубликованной в Foreign Policy в день референдума, Кук написал, что «турецкое общество наделило Эрдогана и прaвящую Партию справедливости и развития (ПСР) правом реорганизовать турецкое государство и ликвидировать те ценности, на которых оно зиждилось». Подобные идеи в различных формулировках широко распространены в экспертных, научных и журналистских кругах.

Согласно этим наблюдениям, Новая Турция постепенно отдаляется от принципов демократии и превращается в авторитарное, исламизированное и экономически нестабильное государство, отвергающее ценности кемализма и Ататюрка. Все это вписывается в контекст множественных свидетельств о тоталитарных амбициях Эрдогана и культе личности, создающемся вокруг него. Нынешняя ситуация зачастую противопоставляется экономическому процветанию и демократической либерализации Турции первых 10 лет правления ПСР (2002-2012 гг.). Негативным поворотным моментом считаются митинги 2013 года вокруг парка Гези в Стамбуле, в ходе которых Эрдоган и ПСР продемонстрировали, что на пути к достижению своих целей они готовы предпринять все возможные меры, в том числе и отнюдь недемократические. Начиная с этого момента, международная пресса и эксперты стали говорить о том, что Эрдоган и Турция меняются.

Однако после волнений в Гези ни Турция, ни ее нынешний глава не претерпели никаких изменений. Противопоставление же, которое создается между Эрдоганом и символом «Старой Турции» Ататюрком, в основном имеет пропагандистский характер. Более того, можно сказать, что Ататюрк является ярким примером такого рода правителя, каким стремится стать сам Эрдоган.

Республика Ататюрка

Роль и образ Ататюрка имеют центральное значение для республиканской Турции. Возглавляя кемалистское националистическое движение, Ататюрк сумел в октябре 1923 года провозгласить Турецкую Республику на руинах Османской империи. Благодаря своим масштабным инициативам в сфере модернизации и вестернизации официальная Анкара всегда была в центре внимания европейцев. В результате удалось построить Республику с состоявшейся государственной системой и некоторыми демократическими институтами. В то же время Турция предстала в совершенно новом «европейском» обличии, которое было очень привлекательным и перспективным для западных сверхдержав. Совсем не случайно вплоть до 2013 года на Западе регулярно ставили Турцию в качестве единственного успешного примера демократии и модернизации на Востоке (в особенности на Ближнем Востоке). А на начальном этапе так называемой «Арабской весны» турецкая модель стала основным образцом, к которому должны были стремиться другие государства Востока (Египет, Сирия, Тунис). В основе этого представления лежал европейский эволюционистский подход.

Однако глубинный обзор истории республиканской Турции позволяет рассматривать сегодняшние процессы не как беспрецедентный поворот Эрдогана к авторитаризму, а как логическое продолжение турецкой политической истории. За первые три года своего президентства Ататюрку удалось централизовать всю власть в своих руках, запретить или заставить замолкнуть оппозиционные силы, а также создать однопартийный тоталитарный режим с фашистскими наклонностями. Этот строй был основан на принципах культа его личности и секуляризма. В отличие от внешних изменений во властной системе, серьезной коррекции не подверглась база – социокультурная реальность, которая сохранила законы и закономерности традиционного общества.

После смерти Ататюрка демократические принципы использовались со стороны политических сил как средства для прихода к власти и ограничивались организацией свободных выборов. За этими короткими демократическими промежутками времени почти всегда следовало установление авторитарной власти различными силами политического поля. Такими политиками были президенты И. Иненю, Дж. Баяр, Дж. Гюрсель, премьер-министр А. Мендерес и другие. Углублению авторитаризма часто препятствовало прямое вмешательство военных, что четыре раза приводило к установлению военной и, по сути, снова авторитарной власти.

Новая Турция –  забытая старая.

Носителем такого наследия была ПСР, когда пришла к власти. Первые годы ее правления воспринимались преимущественно как триумф демократии. Лучшим показателем этого была победа Эрдогана над военной элитой. Но опять же полностью был проигнорирован тот факт, что справедливого суда над военнослужащими не проводилось, и многие из них оказывались в тюрьмах по несправедливости. Должным образом не освещались также ограничения свободы слова и мысли, например, статья 301, ставшая причиной ареста многих журналистов и представителей интеллигенции.

Насилие и деятельность, характерные для авторитарных режимов, проникли практически во все сферы жизнедеятельности – от экономики до образования. Между тем, амбиции Эрдогана и ПСР усиливались законодательными и конституционными изменениями, которые создавали благоприятные условия для закрепления и воспроизводства власти правящей элиты. Прогресс, зафиксированный в переговорах с ЕС, которые являются еще одним достижением периода правления ПСР, был в основном связан с вопросами, касающимися структурных и процедурных изменений.

В такой среде формировалась и развивалась ПСР и ее лидер Эрдоган. О том, что в турецкой политической жизни авторитаризм – это «естественное» и допустимое явление свидетельствует отношение, сформированное в рядах оппозиции по отношению к авторитарным деятелям. Так, Республиканская народная партия (РНП), которая является главной оппозиционной силой, жестко критикует политику Эрдогана и ПСР, но не пересматривает свою оценку касательно крайне авторитарного правления основателей ПСР и президентов Турции -  К. Ататюрка и И. Иненю.

Изменение есть: Реис или новый Ататюрк.

В отличие от своих предшественников, Эрдоган проявляет ряд особенностей, которые лежат в основе его успеха. Он хорошо знает историю раннего периода Турецкой Республики и понимает важность тех политических уловок, которые были использованы Ататюрком для общественной консолидации и получения единоличной власти.

Первая особенность состоит в установлении культа личности президента. Это было основой политической деятельности Ататюрка. Более того, его посмертный культ, который претерпел некоторые изменения, до сих пор продолжает играть важнейшую роль в политической и общественной жизни Турции. Социальная консолидация вокруг личности сильного лидера также крайне важна для укрепления власти Эрдогана. Именно по этой причине постепенно строится культ его личности – Реиса (Reis–араб. начальник). Об Эрдогане снимаются художественные и документальные фильмы, пишутся книги и создаются различные произведения искусства, восхваляющие его. В Турции и в крупных турецких общинах мира почти везде можно увидеть фотографии, шарфы и флаги с изображением Эрдогана. Кроме того, в Турции ему установлены памятники, ряд учреждений названы в его честь.

Культ Эрдогана выражается и распространяется не только посредством культурных проявлений, но и является той осью, вокруг которой строится новый турецкий общественный дискурс, тем самым увеличивая сакральность этой фигуры. С первых дней становления Республики кемализм Ататюрка был доминирующей идеологией, но постепенно пошел на спад, и уже в 90-е годы образовался вакуум. Правящая элита во главе с Эрдоганом пытается заполнить этот вакуум своей новой концепцией, которая претендует на то, чтобы дать новую интерпретацию прошлого, настоящего и будущего Турции. В основе этой идеологии лежит суннитский исламский национализм с добавлением пересмотренного османского наследия. В ней соединяются кемалистский турецкий национализм и традиционный суннитский ислам, превращаясь в основной инструмент политической мобилизации. Власти активно тиражируют эту идеологию посредством агрессивной риторики и нового дискурса.

Согласно этому дискурсу, сейчас идет вторая по счету большая война турецкого народа против внутренних и внешних врагов, которые пытаются раздробить и уничтожить их страну. Первую такую «национально-освободительную войну», опять же согласно установленному дискурсу, они вели после Первой мировой войны (1919-1923 гг.) во главе с Ататюрком. Сегодня же борьбу с недоброжелателями возглавляет Эрдоган и «ведет свой народ к победе». В качестве главного достижения этого триумфа представляется провал военного переворота в июле 2016 года. Успех полностью приписывается Эрдогану и народным массам, вышедшим на улицы ради президента.

Все три вышеперечисленных процесса способствуют персонализации политики, которая, как показывает опыт республиканской истории Турции, является вполне практичным и эффективным средством на пути к укреплению власти. Однако подобное положение дел чревато большими опасностями. В частности, «эрдоганoцентричная» доминантная идеология приводит к ограничению инакомыслия, которое сопровождается социальной напряженностью и поляризацией. Кроме того, внутри общества растет агрессивность и ксенофобия по отношению к другим. Единоличное принятие внешнеполитических решений со стороны Эрдогана тоже приводит к непредсказуемости, в результате чего на Ближнем Востоке появляются новые риски, учитывая роль Турции в этом регионе.

Применение Эрдоганом «ататюркских» механизмов в настоящее время имеет четкое политическое и практическое значение. В 2019 в Турции пройдут президентские выборы, в результате которых избранный лидер, в соответствии с новой конституцией, де-юре сосредоточит всю власть в своих руках. Если изберут Эрдогана, он сможет обеспечить себе абсолютную власть до 2029 года. Тем не менее, результаты апрельского референдума показали, что как минимум половина населения Турции выступает против углубления авторитарной власти Эрдогана. Сейчас в рамках предвыборной борьбы Эрдоган (в образе «нового Ататюрка») попробует увеличить число своих сторонников, чтобы добиться уверенной победы на предстоящих выборах. Степень его успеха в первую очередь зависит от ответных действий оппозиции.

 

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции