Иракский Курдистан: создать и удержать

«Первой курдской республикой в истории была Республика Курдистан в Махабаде. Когда был поднят курдский флаг, я родился под его сенью. И умереть мне бы хотелось под флагом независимого Курдистана». - Масуд Барзани

(Foreign Policy, 15 June 2017)

25 сентября 2017 года по всему региону Курдистана, в том числе и в спорных районах Киркук, Махмур, Ханакин и Синджар, с 2014 года находящихся под курдским военным контролем, состоится референдум о независимости, который содержит один единственный вопрос: «Голосуете ли вы за государство Курдистан: да или нет?». Этот референдум не отличается от тех, которые традиционно проводятся в неевропейских странах, а в последнее время и во многих государствах Европы. Он является инструментом государственной политики и внешнеполитической стратегии для достижения конкретной цели - давления или передачи определенного послания международному сообществу.

Однако этот случай относится больше к одностороннему заявлению о независимости. Первая историческая практика этого явления была зафиксирована Великобританией 11 ноября 1965 года. В этот день «белый» кабинет Родезии принял решение официально объявить об односторонней независимости. Этот процесс привел к созданию субнациональным образованием нового государства без формального соглашения с национальным государством, от которого оно отделялось.

Данный референдум нельзя считать неожиданностью. Он, скорее, является результатом серии исторических эпизодов, связанных с традиционной целью самоопределения курдов. С 1990-х годов регион Курдистана активно двигался к независимости в форме конфедерализма или в качестве одного из немногих независимых образований в Ираке. Конкретно это голосование и вопрос, адресованный электорату Курдистана, можно считать естественным результатом борьбы курдского народа с начала ХХ века, включая политику курдского регионального правительства с конца Холодной войны.

Таким образом, если рассматривать курдский референдум в более широком контексте, то можно сказать, что он является продолжением затянувшейся борьбы за самоопределение. Возможно, он станет и окончательным шагом на пути к достижению этой цели де-факто и де-юре. Этот акт волеизъявления можно также считать инициативой курдского автономного правительства, которое предлагает электорату принять или отклонить конкретное предложение - прямое выражение демократии. Всем гражданам предоставлена возможность определить собственное будущее, а также быть единственными, кто решит, начинать ли курдскому правительству запуск необходимых законодательных процессов или нет.   

Тем не менее, это не означает, что избрание независимости большинством приведет к образованию суверенного государства. На данном этапе нельзя предположить, что референдум повлечет за собой какую-либо опасность для окружающих региональных государств, большинство из которых сегодня находятся в кризисе. Фактически предстоящий референдум больше связан с демократическим процессом в пределах Курдистана, чем с событием, имеющим принудительный характер. Его цель - оценить волю и решимость избирателей в предоставлении курдскому правительству карт-бланша для переговоров касательно результатов референдума. Сам народ, будучи основным источником власти и осью принятия решений, всецело определит характер конституционной системы Курдистана и его внутриполитическое положение. Фактическое осуществление и степень внутреннего единства для реализации основного национального интереса курдов очень важны. Дискурс о референдуме – это одно дело, его проведение – это следующий и совершенно иной этап. Вопрос заключается в том, как результат этого голосования будет принят на международном и региональном уровнях. Это потребует точечных действий и процессов, ограниченных во времени и основанных на четкой стратегии.  

За оглашением результатов голосования последуют важные переговоры с иракскими властями относительно наиболее подходящего формата явзаимоотношений между Эрбилем и Багдадом. Членство в международных организациях – это еще один вопрос, который следует позднее рассмотреть. Если же голосование завершится с отрицательным исходом, то существуют прецеденты повторных референдумов. Например, шотландский референдум и дискурс политических партий о возможном повторении голосования 2014 года после Брексита. Следовательно, процесс проведения референдума на фоне увеличения политических и экономических проблем, а также его последствия – это два разных пункта для обсуждения, которые не следует путать.

По многим аспектам ближневосточный регион в настоящее время находится на переходном этапе, и стабильность является важным элементом, который необходимо учитывать. Система международных отношений, а также обстановка в регионе стали более сложными и взаимозависимыми. Это относится как к негосударственным, так и к государственным субъектам, которые нуждаются в поддержке друг друга, чтобы выжить в этой несбалансированной и ассиметричной среде. Для Ближнего Востока терроризм – явление не новое. Сейчас он принял более интенсивную форму уже существующих на этой территории процессов. Постоянная нестабильность на Ближнем Востоке, достигшая своего пика с появлением «Исламского Государства», на фоне борьбы курдских вооруженных сил против террористов на передовой фронта, по видимости, является скрытым обоснованием для объявления этого референдума именно в данный промежуток времени.  

Кроме того, любая инициатива такого рода всегда считалась угрозой безопасности и риском для любого статус-кво, но ирония заключается в том, что на Ближнем Востоке с 2003 года практически не было сбалансированного статус-кво.  Хотя его исход будет юридически необязательным, курдское правительство, похоже, стремится использовать его для укрепления своих позиций за столом переговоров с Багдадом. Более того, это также будет четким сигналом международному сообществу относительно самоопределения курдского народа в Ираке.

Результаты любого референдума, включая этот, не могут быть быстро реализованы, поэтому они не должны становиться поводом для трений между соседними государствами. Эта политика прописана в Статье 2(7) Главы VII Устава ООН, которая раскрывает принцип невмешательства во внутренние дела государств, а также принцип равных прав и самоопределения народов для избрания собственного правительства. Большое значение имеет не само голосование 25-го сентября, а то, как его результаты могут быть капитализированы, чтобы голоса за независимость служили не только курдским, но более широким интересам. Завершение процесса самоопределения курдского народа может привести к более стабильным и мирным отношениям с Багдадом, а также соседними государствами. После решения курдского вопроса возникновение дальнейших крупных споров на территории Ирака маловероятно. Отношения нормализуются, когда на смену противостоянию и военным действиям придет стремление налаживать связи.

Референдум 25-го сентября передает сигнал международному сообществу о воле курдского народа. Конечно, многое будет зависеть от того, в какой степени курдский национальный интерес будет значимее эндогенных политических споров. В период существования глубокого разрыва между шиитскими и суннитскими элементами Ирака это голосование является инструментом переговоров для реализации Главы VII Устава ООН.

В целом актуальный вопрос не в том, настанет ли подходящее время для заявлений о независимости, а в том, в какой степени курдские политические партии вместе готовы взять на себя историческую ответственность за давнее стремление курдского народа к независимости. Более того, пока еще неясно, как они собираются реализовать возможные положительные результаты голосования за независимость. Процесс должен быть краткосрочным, mutatis mutandis, а политическая система достаточно зрелой, чтобы поддержать это общенациональное движение. Поэтому вопрос не в том, почему или что случится 25-ого сентября, так как ответ можно проследить в курдской истории, а в том, каким образом результат этого исторического события будет материализован в последующие дни и месяцы.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции